НА ТРОИХ

Тарас Липольц, Николай Лютый, Юрий Крыжановский, иллюстрации Натальи Крыжановской, 1998. Неизданная книга. Куда-то делась часть, посвящённая Крыжановскому. Очевидно, Юра просто раздал её, за неимением распечаток. Если у кого-то сохранились её фрагменты, свяжитесь, пожалуйста, с нами.

Аннотация:
Критерием профессионализма в поэзии не может быть членство (слово-то какое) где бы то ни было. Книга «На Троих» профессионально выдержана на грани фола. Это касается не столько лексики, сколько тематики. Важным аспектом книги является её антинаркоманский заряд, не испорченный нравоучительством. Для широкого круга читателей.

Вступительная статья (Данило Кубай):

Перед тобой, внимательный читатель, необычная книга. Не потому, что авторов сразу трое — такого добра, как раз, пруд пруди, а, скорее, необычная по тематике и содержанию. Всё переплелось у этих троих, от смысловых переживаний лирического героя и набившей оскомину во многих поколениях внимательных читателей темы поэта и поэзии (фу-фу, изыди, нечистая сила) до откровенного арготьерского стёба и наркоманско-алкоголической безнадёги. Так вот, книга необычна как раз пропорциями этой смеси. Порою мне кажется, что данная пропорция должна быть запатентована. Ибо она весьма точно отражает смесь возвышенного и приземлённого, грешного и святого, приятного и нестерпимого, юмора и сарказма в жизненном мире, по крайней мере, того поколения, к которому принадлежат авторы. А , скорее, и не только.
В подобных статьях, любовно именуемых в народе «конвоем», положено приводить иллюзии анализа текста и своих суждений о нём. Ну, что же, уважим традицию. Итак, во-первых. Тема поэта и поэзии, занимающая в творчестве троих далеко не последнее место. По две цитаты из каждого. Выделения мои.
Липольц: «Я вывожу поэтический вирус,\ Поражать способный мозги и души.» и «Миру что закаты, что рассветы.\ Мир к поэтам холоден и глух\. Потому спиваются поэты,\ Потому садятся на иглу».
Лютый: «Я заминирую стихами все тома…» и «Я сгорел изнутри,\ Так сгорают поэты».
Коыжановский: «Я забросил стихи, полутрезвым брожу, полусонным…» и «Мой стих родился недоноском».
У троих в этом вопросе два подхода. Первый — поэзия это вирус, мина, она поражает мозги и души читателей. Второй, более важный, в творчестве Крыжановского первого просто не наблюдается — поэт существо болезненное, страдающее, пьющее и торчащее. Явление богемных «низов». Люмпен-интеллигент. Легко заметить, что обе точки зрения верны, хоть и попахивают антагонистичностью. Это придаёт книге некий шарм Великого Передела, борьбы Инь и Ян, белого тигра с зелёным змием. Правда, самооценка у троих стабильно высока. Где-то между «А я всё ж таки гениален…» (Лютый) до «Эй, разверните уши,\Грязный и нехороший\ Гнойным нарывом душу\ Выдавлю в ваши рожи.» (Липольц).
В самосознании троих важное место принадлежит фикциям вокруг своей смерти. (Осмелюсь напомнить, все трое, тьфу-тьфу-тьфу, живы) [На сегодняшний день, увы — только Николай Лютый (Зима), дай ему бог здоровья (Редактор)] Итак: «Я вам прощаю также свою смерть,\ Смерть очень одарённого поэта.» (Крыжановский), «Но я умру. И человечество\ Не ощутит большой потери.» (Лютый), «Секунду взглядом поговорим.\ Мы нарушали одну статью.\ Тебе у стенки стоять вторым.\ Запомни только как я стою.» (Липольц). Все трое воспринимают смерть, как важный момент в становлении личности, и разница между троими наиболее резко выражается где-то поблизости от этой проблемы. Над этим стоит поразмыслить, но не в этой статье.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Контркультура в Киеве © 2015-2017