Наталья Гресько (Страшинская)
Каждый из них живет в своем мире и говорит на своем языке. Слегка уставший от жизни Лесь Подеревянский и бесшабашный автор «Криминальных басен» Тарас Липольц. Что объединяет абсолютно разных персонажей нашего конркультурного пространства? Щедрые вкрапления ненормативной лексики в ткань произведений? Гороскоп (оба — Скорпионы и Драконы с разницей в I2 лет)? Как они относятся к жизни, литературе и друг к другу? Вот и проведем с ними «очную ставку». Наталья Страшинская, журналист (специально для «Ведомостей»). Киевские Ведомости, понедельник, 22 июля 2002 года.
Лесь Подеревянский: «У меня хорошее ухо».
— Вы известны публике, в первую очередь, как автор «Гамлета». Кроме того, вы серьезный живописец, театральный художник. Что же, все таки, является основным?
— Живопись — моя профессия и как бы основа моего существования.
— В одном из интервью вы сказали: «Все, что я делаю, работой не считаю».
— Поверхностное отношение, на мой взгляд, как раз и предполагает самый серьезный подход. Это, пожалуй, можно сравнить с игрой ребенка. А дети очень серьезно относятся к игре. У меня такой подход ко всему. Я занимаюсь только теми вещами, которые мне интересны. Пока присутствует живой интерес к чему бы то ни было, я этим занимаюсь. И не считаю, что работаю. Работа — это то, за что платят деньги и от чего не получаешь удовольствия. А живопись мне приносит удовольствие. Нормальной работой это, конечно, считать нельзя.
— Как вам, коренному киевлянину, удается так виртуозно владеть суржиком?
— Ну, владею им не столько я, сколько мои персонажи…
— Но ведь вы же вкладываете «мову» в их уста…
— А у меня хорошее ухо. Я же живу не отдельно от народа. Я там, где люди. Возле пивного ларька, в очереди, в плацкартном вагоне.
— На суржике поют ВВ, говорят DJ Толя с “Галя-радио”, та же Верка Сердючка. Вы в чем-то усматриваете свое влияние на их творчество?
— Мое влияние, думаю, минимальное. На них и на меня влияет среда. А суржик, собственно говоря, один из вариантов «великого и могучего». И мне нравится, что этот язык не является монолитным, чем-то раз и навсегда данным. Существуют диалекты разных областей и разных социальных слоев. Например, английский чернокожего из Бронкса и английский британца, окончившего Оксфорд, — совершенно разные языки. А для пишущего человека это дополнительное оружие. Очень хорошо, что в украинском языке есть «галицька мова», «галицька говірка», в которой много полонизмов. Так же и суржик, который почему-то диалектом не признается, хотя таковым является, просто влияния в нем русские.
— Вас сравнивают с Юзом Алешковским. Это не коробит?
— Я люблю Юза Алешковского. Почему это должно меня коробить? На самом деле, люди пытаются найти какие-то корни. Твое баловство начинает претендовать на профессионализм.
— А о «Криминальных баснях» Тарас Липольца что вы скажете? Усматриваете что-то общее со своим творчеством?
— Это совсем другой слой культуры. Знаю, о чем вы говорите, я их читал. На мой взгляд, басни Липольца — больше сатира. Там много уголовного сленга, которого у меня совсем нет, я им не владею. Я, в общем, такое вот «ухо». Что слышу, то и воспроизвожу в текстах. А среда уголовная, наркотическая мне чужда — там у меня мало друзей.
— А почему в вашу книгу не вошел «Король Лир»?
— Я его не слишком люблю. Он мне кажется слишком политическим, что ли. Что-то вроде политического памфлета. Это мне не очень интересно. Там много попаданий в «сьогодення»… Но тем не менее если бы не было лень, я его сейчас бы переписал.
— Жизнь, как известно, театр. Вы кем себя считаете — актером или режиссером?
— Несмотря на то что я работал в театре, мне никогда не хотелось быть режиссером. Актером тем более, у меня вообще отсутствуют актерские данные, ведь лицедей — это человек, который постоянно себя демонстрирует. У меня такого нет. Мое — то, чем я занимаюсь. Это достаточно камерные вещи. Живопись: ты наедине с холстом и красками. Публичность, честно говоря, мне претит.
— То есть какие-то тусовки, модные вечеринки…
— Я там не бываю. У меня достаточно обширный круг друзей. Не люблю общения со случайными людьми.
— Вы согласны с фразой «человек — это стиль»?
— Думаю, это вычурная фраза. Большинство людей об этом не думает. Человек, который задумывается, какой у него стиль, изначально ограничен.
— Согласны ли вы с тем, что ваши пьесы стали попсой?
— Попса попсе — рознь. В нашей стране попса и бездарность — синонимы. Майкл Джексон, Мадонна, Патрисия Каас — это профессионально, хорошо. А у нас — не сложилось. Поскольку наша попса изначально бездарна. Отсутствие таланта непростительно в любой области.
— Однажды вы сказали: «алкогольная культура умирает». А что приходит ей на смену?
— Наше общество, на мой взгляд, восприняло западную культуру (здоровый образ жизни, отказ от алкоголя, наркотиков) только внешне. А по сути, все осталось как прежде. Однажды некий продюсер привел ко мне двух молодых музыкантов. Эти ребята, называя себя рокерами, на полном серьезе доказывали мне, что они против наркотиков. А какой же рок-н-ролл без марихуаны? Они с упоением декларировали ценности миддл-класса, изначально противоречащие духу рок-н-ролла. Рок всегда эти ценности высмеивал.
— А как же Олег Скрипка? Как известно, он обходится без допингов?
— Драйва Скрипке хватает и без травы. Его сценический образ убедителен и не нуждается в наркотиках. Но он и не декларирует с серьезной миной семейные ценности. Считаю, глупо, будучи рокером, провозглашать со сцены идеалы мидл-класса: ведь рок родился как протест против этого. Так что все здесь выглядит довольно печально.