Глеб Ситько
Прочитал книгу Гари Р. Хабермаса «Исторический Исус». Вот вам яркий пример псевдохристианской псевдонауки и псевдополемики! Во-первых, как ни пытается автор нацепить на себя маску объективного ученого, он, несомненно, крайне предвзят. Очевидно, что др. Хабермас не стремится найти истину, а пытается притянуть за уши имеющиеся немногочисленные факты к заранее поставленной цели, а именно — доказать нам, что Исус воскрес, не успев, при этом, доказать, что он когда-то вообще существовал. Разве мама не говорила ему в детстве: «Не ставь карету впереди лошади?»
Если же сведения из источников не ложатся в выстроенную им канву, он искажает их смысл, объявляет «недостоверными», а то и просто игнорирует. К примеру, опираясь на пресловутое свидетельство о жизни и смерти Христа из книги Иосифа Флавия «Иудейские древности»: «Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлёк к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию влиятельных лиц Пилат приговорил его к кресту. Но те, кто раньше любили его, не прекращали любить его и теперь. На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о нём и о многих других его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне ещё существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по его имени», как на одно из главных доказательств своей правоты, он “забывает” упомянуть о другой книге того же автора, «Иудейские войны». А ведь в ней рассматривается, помимо всего прочего, и интересующий его период, упоминаются фигурирующие в канонических Евангелиях исторические личности, такие, как прокуратор Иудеи Понтий Пилат, царь Ирод Великий, его сын четверовластник Ирод Антипа и жена последнего Иродиада, первосвященники Анна и Каиафа и, наконец, римские императоры Август и Тиберий. Однако в этом источнике Иосиф Флавий ни словом не упоминает ни Исуса Христа, ни Иоанна Крестителя, ни Богородицу, ни апостолов, вообще ни одного из героев Нового Завета, кроме вышеупомянутых исторических персонажей, реальность которых ни у кого не вызывает сомнений. Мало того, практически ни одно из событий, описанных в Евангелиях, в том числе — распятие Христа и его воскресение, там также не фигурирует. Да и Понтий Пилат, описанный Флавием, мало похож на человека, способного заступиться за кого бы то ни было, если это не сулит ему очевидной личной выгоды. Как же римско-иудейский историк вдруг умудрился начисто «забыть» о судьбе человека, которого в другой книге признавал Мессией и чуть не назвал богом?
Мне возразят, мол, эта книга — история войн, а не религии. Однако автор почти целую главу (восьмую) посвятил существовавшим в Иудее до разрушения Храма римлянами (70-й год н.э.) религиозным сектам, и назвал только 3: фарисеев, саддукеев и ессеев. Впоследствии он упомянул также о зелотах, хотя непонятно, считать их сектой или радикальной политической партией, однако ни словом не обмолвился о христианах. Я понимаю, что можно не знать или забыть об одной личности, но как можно «не заметить» тысячи ее последователей? Так что, либо никаких христиан не было вообще, либо они были совсем не теми, кто сейчас себя так называет. Взгляните на учение и обычаи ессеев, как их описывает Флавий: «Ессеи… также рожденные иудеи, но еще больше, чем другие, связаны между собою любовью. Чувственных наслаждений они избегают, как греха, и почитают величайшей добродетелью умеренность и поборение страстей… Они презирают богатство, и достойна удивления у них общность имущества, ибо среди них нет ни одного, который был бы богаче другого. По существующему у них правилу, всякий, присоединяющийся к секте, должен уступать свое состояние общине; а потому у них нигде нельзя видеть ни крайней нужды, ни блестящего богатства— все, как братья, владеют одним общим состоянием, образующимся от соединения в одно целое отдельных имуществ каждого из них… Они выбирают лиц для заведывания делами общины, и каждый без различия обязан посвятить себя служению всех… Они не имеют своего отдельного города, а живут везде большими общинами. Приезжающие из других мест, члены ордена могут располагать всем, что находится у их братьев, как своей собственностью, и к сочленам, которых они раньше никогда не видели в глаза, они входят, как к старым знакомым. Они поэтому ничего решительно не берут с собою в дорогу, кроме оружия для защиты от разбойников. В каждом городе поставлен общественный служитель специально для того, чтобы снабжать иногородних одеждой и всеми необходимыми припасами… Друг другу они ничего не продают и друг у друга ничего не покупают, а каждый из своего дает другому то, что тому нужно, равно как получает у товарища все, в чем сам нуждается, даже без всякой взаимной услуги каждый может требовать необходимого от кого ему угодно…Своеобразен также у них обряд богослужения. До восхода солнца они воздерживаются от всякой обыкновенной речи; они обращаются тогда к солнцу с известными древними по происхождению молитвами, как будто испрашивать его восхождения… Удары судьбы не производят на них никакого действия, так как всякие мучения они побеждают силой духа, а смерть, если только она сопровождается славой, они предпочитают бессмертию. Война с римлянами представила их образ мыслей в надлежащем свете. Их завинчивали и растягивали, члены у них были спалены и раздроблены; над ними пробовали все орудия пытки, чтобы заставить их хулить законодателя или отведать запретную пищу, но их ничем нельзя было склонить ни к тому, ни к другому… Они именно твердо веруют, что, хотя тело тленно и материя не вечна, душа же всегда остается бессмертной; что, происходя из тончайшего эфира и вовлеченная какой-то природной пленительной силой в тело, душа находится в нем как бы в заключении; но как только телесные узы спадают, она, как освобожденная от долгого рабства, весело уносится в вышину… Бессмертие души, прежде всего, само по себе составляет у ессеев весьма важное учение, а затем они считают его средством для поощрения к добродетели и предостережения от порока. Они думают, что добрые, в надежде на славную посмертную жизнь, сделаются еще лучшими; злые же будут стараться обуздать себя из страха пред тем, что если даже их грехи останутся скрытыми при жизни, то, по уходе в другой мир, они должны будут терпеть вечные муки… Встречаются между ними и такие, которые после долгого упражнения в священных книгах, разных обрядах очищения и изречениях пророков, утверждают, что умеют предвещать будущее. И, действительно, редко до сих пор случалось, чтобы они ошибались в своих предсказаниях… Желающий присоединиться к этой секте не так скоро получает доступ туда… Прежде чем он начинает участвовать в общих трапезах, он дает своим собратьям страшную клятву в том, что он будет почитать Бога, исполнять свои обязанности по отношение к людям, никому, ни по собственному побуждению, ни по приказанию — не причинить зла, ненавидеть всегда несправедливых и защищать правых; затем, что он должен хранить верность к каждому человеку, и в особенности к правительству, так как всякая власть исходит от Бога. Дальше он должен клясться, что если он сам будет пользоваться властью, то никогда не будет превышать ее, не будет стремиться затмевать своих подчиненных ни одеждой, ни блеском украшений. Дальше, он вменяет себе в обязанность говорить всегда правду и разоблачать лжецов, содержать в чистоте руки от воровства и совесть от нечестной наживы, ничего не скрывать пред сочленами; другим же, напротив, ничего не открывать, если даже пришлось бы умереть за это под пыткой. Наконец, догматы братства никому не представлять в другом виде, чем он их сам изучил, удержаться от разбоя и одинаково хранить и чтить книги секты и имена ангелов… Гнев они проявляют только там, где справедливость этого требует, сдерживая, однако, всякие порывы его. Они сохраняют верность и стараются распространять мир. Всякое произнесенное ими слово имеет больше веса, чем клятва, которая ими вовсе не употребляется, так как само произнесение ее они порицают больше, чем ее нарушение. Они считают потерянным человеком того, которому верят только тогда, когда он призывает имя Бога…» Ничего не напоминает?
Заметьте, здесь ессеям посвящена почти целая глава, а Христу, христианству и христианам в предыдущей книге — всего один абзац. Не маловато ли для «Христа» и «чудотворца», «о котором говорили вдохновенные пророки» и вообще, чуть ли не боге?
Но вернемся к др-у Хабермасу. Приведенное мною несоответствие не только НЕОСПОРИМО доказывает, что приведенный выше фрагмент из «Иудейских древностей» — поздняя вставка, оно также изобличает псевдохристиан как злостных фальсификаторов, что, в свою очередь, заставляет нас усомниться и в других источниках, на которых строит свою «доказательную базу» этот псевдоученый, в частности (какой ужас!) — в канонических книгах Нового Завета, к которым он постоянно возвращается, «как пес к своей блевотине», не замечая, что, будучи убежденным «христианином» ссылается таким образом, фактически, сам на себя. Это же обстоятельство не оставляет камня на камне на его аргументе, мол, рукописи канонических евангелий сохранились в большем количестве, чем альтернативные источники («Тибетское евангелие», Кумранские рукописи и др.). Это произошло потому, что «канонические» евангелия хранили, размножали и распространяли, а «апокрифические» — выискивали и уничтожали, тех же, кто их хранил, размножал и распространял, подвергали казням и пыткам! Чудо, что хоть что-то из этих писаний сохранилось.
Др. Хабермас, как и подавляющее большинство богословов, как от огня бежит от сакраментального вопроса о канонизации книг Нового Завета, принятых на Лаодикийском соборе, около 360-го года н.э. И не даром, ведь он показывает всю шаткость той «скалы», на которой псевдохристиане основывают «незыблемость» своего учения. Действительно, ни один из участников собора не мог говорить ни с самим Исусом, ни с апостолами, ни с кем-то, кто видел их живыми, ни даже с тем, кто видел живыми тех, кто видел их живыми! Если, конечно, они не пригласили Агасфера в качестве консультанта 😉
Чем же могли руководствоваться «святые отцы», канонизируя одни книги и подвергая другие анафеме? Конечно же, не стремлением к истине, а поиском соответствия с уже устоявшимися, удобными для них представлениями. В частности, они перенесли вину за казнь Исуса и преследование его сторонников с римской власти, из рук которой уже с пол века кормились, на многострадальный еврейский народ, хотя даже церковные историки признают, что в Иерусалиме до самого его разорения римлянами открыто существовала христианская община, а в Риме христиан гнали без малого три столетия. Кроме того, в тексты канонических евангелий со временем также были внесены изменения. В частности, в евангелии от Матфея откуда-то появилась формула «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа», принятая только через 20 лет на Втором Вселенском соборе.
Итак, я прихожу к следующим выводам: 1) Первыми, то есть — настоящими христианами были ессеи; 2) Те же, кто называет себя таковыми сейчас (православные, католики, протестанты и проч.) — мошенники и самозванцы; 3) Из первых двух выводов следует третий — кумранские рукописи вызывают куда больше доверия, чем «канонические» евангельские тексты; 4) Гностики, как последователи ессеев, ближе к подлинному учению Исуса чем те, кто по сей день безосновательно называет себя «христианами»; 5) Др. Гари Р. Хабермас никому, кроме самого себя, ничего не доказал.
Вы со мной не согласны? Тогда почему, считая канонический Новый Завет истинной и боговдохновенной книгой, вы в своей жизни руководствуетесь чем угодно, только не тем, что там написано? Спасибо за внимание.